Несмотря на объявленное пасхальное перемирие, которое должно было вступить в силу с 16:00 11 апреля, реальная ситуация на фронте показала обратное: интенсивность боевых действий не только не снизилась, но и сопровождалась массовыми нарушениями и инцидентами, имеющими признаки серьёзных нарушений международного гуманитарного права.
По данным Генерального штаба ВСУ по состоянию на утро 12 апреля, с момента объявления прекращения огня было зафиксировано около 2300 его нарушений. Среди них — 28 штурмовых действий, 479 обстрелов, 747 ударов дронами-камикадзе типов «Ланцет» и «Молния», а также более тысячи атак FPV-дронами. Только за предыдущие сутки, 11 апреля, российские войска осуществили 58 авиаударов с применением 184 управляемых авиационных бомб. В целом в течение дня произошло 120 боевых столкновений почти на всех направлениях фронта, что фактически нивелирует саму идею «режима тишины».
Отдельного внимания заслуживают удары по гражданской инфраструктуре. По информации ГСЧС, 12 апреля российский дрон атаковал магазин в Золочеве Харьковской области, в результате чего два человека получили ранения. Такие действия прямо противоречат принципу разграничения между гражданскими и военными целями, который является базовым в международном гуманитарном праве.
Российская сторона, в свою очередь, обвинила Украину в нарушении перемирия, заявив о более чем 1900 обстрелах. Взаимные обвинения в подобных условиях являются типичными, однако ключевое значение имеют подтверждённые факты, в частности те, которые сопровождаются визуальными доказательствами и расследованиями.
Украинский OSINT-проект DeepState обнародовал видеоматериалы, свидетельствующие не только о нарушении режима тишины, но и о целенаправленных атаках на раненых и пленных украинских военнослужащих. В частности, по их данным, около 17:30 11 апреля в районе Гуляйпольского в Запорожской области российские военные атаковали FPV-дронами эвакуационную группу ВСУ. На видео зафиксировано, как дроны-камикадзе поражают двух раненых бойцов, которые не могли самостоятельно передвигаться, что может свидетельствовать о намеренном поражении лиц, находящихся вне боя (hors de combat).
Ещё более резонансным стал другой эпизод, опубликованный DeepState, — предполагаемый расстрел четырёх украинских военнопленных вблизи села Ветеринарное в Харьковской области. Хотя Генштаб ВСУ официально не комментировал эти материалы, факт штурмовых действий в этом районе подтверждён в сводке за 11 апреля. В то же время Харьковская областная прокуратура официально подтвердила сам инцидент.
По данным следствия, российские военные захватили в плен четырёх бойцов одной из механизированных бригад ВСУ, после чего умышленно расстреляли их из автоматического оружия. Открыто уголовное производство по факту жестокого обращения с военнопленными, приведшего к их гибели. Подобные действия являются грубым нарушением Женевских конвенций и квалифицируются как военное преступление.
Дополнительно зафиксирована атака на медицинский транспорт — ещё один критически важный элемент гуманитарной защиты во время войны. В ночь на 12 апреля в Сумской области российский беспилотник попал в карету скорой помощи в Глуховской громаде. Пострадали трое медиков, которым оперативно оказали помощь; угрозы их жизни нет. Поражение медицинского транспорта является прямым нарушением норм, гарантирующих неприкосновенность медицинского персонала и средств эвакуации раненых.
В итоге пасхальное перемирие продемонстрировало глубокий кризис доверия и отсутствие эффективных механизмов контроля за соблюдением даже временных договорённостей. Масштаб зафиксированных нарушений, атаки на гражданских, раненых и медиков, а также подтверждённые случаи казни военнопленных свидетельствуют не только об игнорировании режима прекращения огня, но и о системном характере нарушений международного гуманитарного права.
Такие инциденты подчёркивают: формальные договорённости без реальных инструментов мониторинга и ответственности остаются декларативными. В то же время каждый задокументированный случай — это потенциальная доказательная база для международного правосудия и напоминание о том, что вопрос ответственности за военные преступления остаётся открытым и принципиально важным.