3 сентября 2025 года российский суд вынес приговор четырём украинским военнопленным: подполковнику Андрею Антоненко, капитану Андрею Кулишу, младшему лейтенанту Денису Ткаченко и сержанту Алексею Мазуренко. Всех их признали виновными в так называемом «терроризме» за действия, совершённые на территории России в 2023 году. Согласно официальной версии обвинения, они участвовали в диверсионной операции, во время которой подрывали объекты критической инфраструктуры — железную дорогу, нефтехранилище, ЛЭП — и размещали беспилотники возле стратегического аэродрома в Калужской области. Однако факты дела, показания самих обвиняемых и нормы международного гуманитарного права однозначно указывают: речь идёт не о терроризме, а об исполнении военного долга в условиях войны. Суд над этими людьми — это не правосудие, а нарушение Женевских конвенций и попытка криминализировать сам факт сопротивления агрессору.
Все четверо — кадровые военные Вооружённых Сил Украины, действовавшие в рамках специальной операции, согласованной с командованием. Во время судебного заседания они заявили, что действовали в открытой военной форме, имели при себе штатное оружие и находились на территории противника в рамках выполнения боевого задания. То есть они соответствовали всем критериям комбатантов, определённых Женевскими конвенциями. Более того, они получили от командования чёткие инструкции не вступать в контакт с гражданскими и избегать нанесения вреда кому-либо, кто не является военной целью. По их словам, эти инструкции были полностью соблюдены: ни один гражданский не пострадал. Целями были исключительно военные объекты, которые использует Россия для ведения войны против Украины. Уничтожение стратегического бомбардировщика Ту-22М3 — одного из ключевых средств ракетного террора по украинским городам — подтверждает, что речь шла именно о боевой миссии в условиях вооружённого конфликта, а не о преступлении против мирного населения.
Приговоры сроком от 26 до 28 лет лишения свободы демонстрируют не только полное пренебрежение российской судебной системы к нормам международного права, но и ставят под сомнение любую возможность справедливого обращения с военнопленными со стороны РФ. В современной истории редко можно увидеть столь открытое и публичное нарушение Женевской конвенции о военнопленных. Согласно ей, ни один военнослужащий, который участвует в конфликте от имени государства и действует в рамках полномочий и формы, не может быть преследован за сам факт участия в боевых действиях. Исключения касаются только военных преступлений — но в этом деле таких не выявлено. Россия в очередной раз демонстрирует: она не признаёт даже базовые международные обязательства, если они не совпадают с её политическими или пропагандистскими интересами.
Выступления украинских военнопленных в суде были спокойными, сдержанными и очень человечными. Они не оправдывались — они объясняли. Говорили об обстоятельствах, признавали сложность миссии, сожалели о потерях товарищей, но при этом чётко подчеркивали: они — военные, защищающие свою страну. Самый эмоциональный момент произошёл, когда подполковник Андрей Антоненко, вспоминая погибших, процитировал стихотворение Павла Тычины «Я утверждаюсь». Судья перебил его и потребовал объяснить, о чём это стихотворение. Антоненко ответил просто: «О глубокой любви к своей стране». В этих словах — вся суть происходящего.
Суд над украинскими военными в Москве — не исключение и не случайность, а закономерность в российской политике обращения с военнопленными. Россия методично игнорирует международное право, превращая институт плена в инструмент давления, унижения и пропаганды. И если международное сообщество не отреагирует жёстко — юридически, политически и дипломатически — такие практики только усилятся. Тогда каждый, кто окажется в плену у государства-агрессора, рискует попасть не в лагерь для военнопленных, а на скамью подсудимых с приговором на десятки лет — только за то, что осмелился сопротивляться.
Сегодня эти четверо стали символами не только мужества, но и безправия, в которое попадает солдат, когда агрессор разрушает саму идею международного права. И это касается не только Украины. Это — вызов всему миру, который всё ещё верит в правила, законы, конвенции и защиту человеческого достоинства даже во время войны.