Гендерное насилие в условиях войны является не только нарушением прав человека, но и системным инструментом агрессии и контроля. Российско-украинская война показала, как сексуальное насилие и пытки используются для запугивания, принуждения и дискредитации гражданского населения, журналистов и военнопленных. Понимание масштабов и специфики этого явления является ключевым для эффективного документирования, поддержки пострадавших и привлечения виновных к ответственности.
1. До 2022 года: ранние проявления уязвимости, обусловленной конфликтом
Ещё до полномасштабного вторжения России в феврале 2022 года на территориях, пострадавших от конфликта, фиксировались тревожные признаки гендерного насилия. Эти явления были недостаточно изучены, но именно они заложили основу для дальнейшей эскалации.
Появление сексуального насилия, связанного с конфликтом (СНК): до 2022 года поступали отдельные, но достоверные сообщения о насильственных действиях — изнасилованиях, принудительном обнажении, сексуальных угрозах, домогательствах при задержаниях, обысках и допросах. Эти действия служили инструментами унижения и подавления.
Места несвободы как очаг риска: правозащитники отмечали применение сексуализированных методов допросов — принуждение к обнажению, угрозы изнасилования, психологическое унижение.
Недоучёт и ограниченный доступ: слабое институциональное присутствие, отсутствие помощи выжившим и страх репрессий приводили к тому, что многие инциденты оставались незафиксированными.
Институциональные пробелы: до 2022 года Украина не имела полноценной системы реагирования на СНК; доступ к медпомощи, психологической и юридической поддержке был крайне ограничен.
2. Текущая ситуация (2023–2025): эскалация, тенденции, динамика
После начала полномасштабной войны наблюдается резкий рост преступлений, связанных с насилием, что подтверждают данные ООН, украинских властей и правозащитных структур.
2.1 Масштабы и документирование сексуального насилия
По данным ООН (до 2024 года), количество задокументированных случаев СНК резко увеличилось.
В докладе Генерального секретаря ООН за 2024 год зафиксировано 209 новых случаев, включая изнасилования, электрошок по гениталиям, принудительное обнажение, угрозы кастрации.
За период февраль 2022 — декабрь 2024 года ООН задокументировала 433 случая:
302 мужчины
119 женщин
10 девочек
2 мальчиков
Реальные цифры значительно выше.
2.2 Методы и закономерности пыток
Систематически фиксируются:
электрошок по гениталиям и груди, побои, инсценировки расстрелов, принудительное обнажение, изнасилования, угрозы сексуального насилия.
Большинство инцидентов происходит в местах несвободы, фильтрационных пунктах и во время допросов.
2.3 Гибель гражданских и перемещение
По данным UN Women (февраль 2025), с начала вторжения погибли более 3 799 женщин и 289 девочек.
Более 6,7 млн женщин нуждаются в гуманитарной помощи.
Растут риски торговли людьми и гендерного насилия.
2.4 Ответственность и судебные процессы
ООН и Международная комиссия по расследованию квалифицируют эти действия как военные преступления и возможные преступления против человечности.
Однако реальные приговоры единичны; большинство процессов проходят заочно.
3. Формы насилия и уязвимые группы
3.1 Гражданские женщины на оккупированных территориях
Наиболее распространены:
сексуальное насилие при обысках, пытки в местах несвободы, угрозы семье, отсутствие помощи и невозможность сообщить о преступлении.
3.2 Несовершеннолетние
Среди 433 жертв, задокументированных ООН, — 10 девочек и 2 мальчика.
Девочки особенно уязвимы к эксплуатации, торговле людьми и принудительному перемещению.
3.3 Женщины-военнопленные и задержанные
По данным ООН:
СНК задокументировано в отношении 85 военнопленных, двух медиков и шести гражданских.
Практики включают изнасилования, электрошок, принудительное обнажение, сексуальное унижение.
Зафиксированы случаи сексуального членовредительства и казней.
Женщины лишены гигиенических средств, медпомощи и приватности.
3.4 Другие группы
Женщины среди внутренне перемещённых лиц сталкиваются с повышенными рисками сексуальной и трудовой эксплуатации, насилия и психологической травмы. Потеря жилья, ресурсов и социальных связей делает их особенно уязвимыми, а ограниченный доступ к поддержке осложняет защиту и получение помощи.
3.5 Женщины-журналистки как жертвы: целенаправленные преследования и гендерное давление
Украинские журналисты работают в одном из самых опасных условий в мире. По данным PEN Ukraine (середина 2025 года), Россия совершила 836 преступлений против журналистов и медиа — убийства, похищения, пытки, обстрелы редакций, исчезновения.
По данным МФЖ (Международная федерация журналистов) / НСЖУ (Национальный союз журналистов Украины), среди примерно 30 журналистов, удерживаемых Россией, 6 — женщины. Они сталкиваются с сексуализированными угрозами, психологическим давлением и унижениями.
Виктория Рощина — трагический пример. Она была задержана российскими силами в августе 2023 года в оккупированной части Запорожской области. Во время содержания её подвергали тяжёлым пыткам: электрошоку, избиениям, ножевым ранениям, крайнему истощению.
Её тело было возвращено Украине в феврале 2025 года с многочисленными следами насилия.
Этот случай иллюстрирует целенаправленное преследование женщин-журналисток, направленное на запугивание, принуждение к молчанию и предотвращение документирования военных преступлений.
4. Заключение: гендерное измерение войны и кризис справедливости
Гендерное насилие в российско-украинской войне — структурный элемент агрессии, а не случайность.
Необходимо:
расширять документирование, включая доступ к местам несвободы;
усиливать поддержку выживших — медицинскую, психологическую, юридическую;
развивать механизмы правосудия, включая универсальную юрисдикцию;
обеспечивать долгосрочную реабилитацию.
Понимание и противодействие гендерному насилию — ключевое условие для справедливости, мира и восстановления Украины.