Проблема принудительной депортации украинских детей в Российскую Федерацию остаётся одной из наиболее острых гуманитарных и правозащитных кризисов, возникших в результате войны. Несмотря на значительное внимание международного сообщества, точное количество пострадавших детей до сих пор не установлено, а сам процесс их возвращения сопровождается серьёзными политическими и юридическими трудностями.
Источники приводят существенно разные оценки масштабов депортации. Украинская сторона подтвердила 19 546 случаев незаконного перемещения детей. В то же время Йельская лаборатория гуманитарных исследований оценивает это число примерно в 35 000. Украинская уполномоченная Дарья Герасимчук, в свою очередь, оценивает реальное количество в пределах от 200 000 до 300 000 человек. Отдельно следует отметить, что Мария Львова-Белова, Уполномоченная по правам ребёнка в России, объявленная в розыск Международным уголовным судом, заявляла о более чем 700 000 украинских детей, которые были «переселены» в Россию. Такое расхождение в цифрах объясняется прежде всего отсутствием доступа к российским официальным данным, поскольку Россия систематически отказывается предоставлять какую-либо информацию о перемещённых детях, что противоречит нормам международного права и фактически делает невозможной независимую проверку.
Среди депортированных есть как дети, имеющие установленных родителей или законных опекунов, так и сироты или воспитанники государственных учреждений. Возраст пострадавших варьируется от нескольких месяцев до 17 лет, что подчёркивает уязвимость этой группы и системный характер перемещений. Речь идёт не о единичных случаях, а о масштабном явлении, охватывающем различные категории детей.
Российские власти обосновывают такие перемещения различными причинами, в частности эвакуацией из зон боевых действий, участием в программах культурного обмена, необходимостью медицинской помощи или поездками в летние и военно-патриотические лагеря. Однако на практике эти механизмы используются для перемещения детей на территорию России, временно оккупированные районы Украины или в Беларусь. По имеющимся данным, только в 2025 году почти 11 000 украинских детей были вывезены в 164 учреждения, что свидетельствует о расширении инфраструктуры, задействованной в этом процессе.
Отдельные случаи демонстрируют дальнейшую интеграцию детей в российскую среду. В частности, дети из Херсонского дома ребёнка, которые были похищены в 2022 году, по состоянию на 2026 год остаются на территории России. Часть из них уже передана в приёмные семьи, а их анкеты размещались на государственном портале для усыновления. По информации журналистских расследований, лишь небольшую часть детей удалось вернуть в Украину, тогда как большинство до сих пор находится в российских семьях. Такая практика создаёт риски утраты национальной идентичности детей и существенно осложняет их возвращение.
Украина пытается противодействовать этой ситуации через международное сотрудничество. Инициатива Bring Kids Back UA объединила 38 стран, а также Совет Европы и Европейский Союз. По состоянию на 25 марта 2026 года в рамках этой инициативы удалось вернуть 2058 детей. В то же время эти результаты остаются ограниченными по сравнению с оцениваемыми масштабами депортации, что свидетельствует о сложности и длительности этого процесса.
Хотя опыт депортированных детей различается, многие из них становятся объектами целенаправленных усилий по искоренению их украинской идентичности. Как отмечено в докладе «Похищение и депортация украинских детей Россией» специальной докладчицы Карины Одебринк, члена парламента Швеции и представительницы Парламентской группы поддержки Украины ПА ОБСЕ, детей подвергают русификации и милитаризации, в частности заставляют говорить на русском языке, петь российский гимн, участвовать в военных маршах и даже обучают обращению с оружием. Те немногие дети, которые вернулись из таких лагерей, демонстрируют признаки психологического и физического насилия, а также связанных с этим травм — в частности, безусловного подчинения взрослым и страха использовать украинский язык.
Существенным фактором, который тормозит возвращение детей, является отсутствие согласованного подхода среди международных партнёров. Представители Европейской комиссии отмечают, что фрагментированность действий и отсутствие чёткой координации между государствами и организациями снижают эффективность усилий. В таких условиях даже существующие дипломатические и правовые механизмы не дают полного результата.
С правозащитной точки зрения принудительное перемещение детей с оккупированных территорий является грубым нарушением международного гуманитарного права. Особую тревогу вызывают случаи изменения гражданства, усыновления без согласия законных представителей и возможное идеологическое воздействие на детей. Такие действия могут квалифицироваться как военные преступления и имеют долгосрочные последствия не только для отдельных семей, но и для общества в целом.
Ситуация с депортацией украинских детей демонстрирует глубокий кризис международных механизмов защиты прав человека в условиях войны. Отсутствие доступа к информации, политические барьеры и недостаточная координация усилий значительно осложняют процесс возвращения детей. В этом контексте каждый успешный случай возвращения является важным, но одновременно подчёркивает масштаб проблемы, которая требует системного и консолидированного международного реагирования.